Глава 1

   Имя старца Амвросия слишком хорошо известно на Руси и, при его жизни, его тесная хибарка в Оптинском скиту, вмещала в себе множество людей самых разнообразных и по внешнему положению и по внутреннему облику. Сердце любвеобильного Старца было открыто для всех, и на всех доставало у него любви и мудрости.
    Биографические сведения о нем, до поступления его в Оптину Пустынь, довольно скудны. Известно, что он отличался, с молодых лет, религиозной настроенностью, которая была заложена в его детском сердце, с самого раннего возраста.
    Отец его был причетником церкви с. Большие Липовицы, Тамбовской губ., а дед там же был священником и благочинным. У Михаила Феодоровича Гренкова (имя отца) было 8 человек детей, из которых Александр родился в 1812 г. 21 ноября. Воспитание Александра протекало среди патриархальной обстановки доброго старого времени. Строго-благочестивая семья, близость храма, обучение грамоте по псалтирю, участие в церковном богослужении и добрые примеры сильно влияли на развитие его духовной жизни. От природы он был очень впечатлительным и восприимчивым ребенком, почему и пришлось ему рано повстречаться с скорбями и невзгодами. Будучи очень живым и веселым, он был душею всяких игр и шалостей, и это нередко служило поводом к различным детским огорчениям. Дед его, любивший тишину и спокойствие, недолюбливал шалуна – внука, а мать его, старавшаяся во всем успокоить свекра, сдерживала резвость Александра, взыскивая за всякую провинность. Обидно бывало иногда мальчику, что братья его реже попадаются и вот, он затеет общую возню, зная что таким образом достанется всем поголовно. Но и эти детские грешки тяготили его чистую душу, и он, уже будучи старцем и духовным врачом многих душ, всегда с сокрушением вспоминал об этом.
    Александр 12 лет был отдан в Тамбовское духовное училище, откуда потом, как лучшего ученика, его перевели в Семинарию, по окончании которой, он был назначен учителем Липецкого духовного училища. Живость и веселость нисколько не мешали ему серьезно заниматься науками, а строгость и дисциплина, которыми отличалась в то время наша духовная школа, не оставили в нем ни малейшего чувства горечи и озлобления против людей, – напротив, способствуя правильному течению жизни, они выработали в молодом человеке серьезное отношение к своим обязанностям, навык и уменье управлять собой и подчинять себя разумным требованиям. Что это именно так, видно из того, что сам Старец всегда с любовию и искренней благодарностью отзывался о своих родителях и о наставниках и начальниках, несмотря на то, что все они относились к нему очень строго. Мало того, – страх человеческий послужил основанием для страха Божия; страх ответственности перед людьми, заставил его подумать и об ответственности перед Богом. Так, когда постигла его опасная болезнь, и он не надеялся уже выздороветь, ему стало страшно явиться неготовым на суд Божий, то он дал обет Богу, если выздоровеет, пойти в монастырь. Он остался жив, но природные свойства характера брали свое, и для молодого Александра Михайловича настало тяжелое время внутренней борьбы.
    Когда он был учителем Липецкого духовного училища, то жизнь в миру, среди веселого молодого общества и различных заманчивых удовольствий, увлекала его, а обет, данный в страшную минуту смертельной болезни... звал его в тихую монашескую келью. Объясняя свое душевное состояние, о. Амвросий впоследствии сам передавал о нем так: «после выздоровления, я целые четыре года все жался, не мог сразу покончить с миром; бывало думаю про себя: не буду больше ходить к знакомым, но позовет кто-нибудь и я опять увлекусь, а вернусь домой, – на душе тяжело и совесть неспокойна. Так все и мучился я».
    В такие мучительные минуты он прибегал к усердной молитве перед иконой Б. М. – родительским благословением, за что также подвергался насмешкам товарищей – учителей, которые жили в одной с ним квартире; они всячески старались отвлечь его сердце от благочестивых размышлений. Но самое это обстоятельство премудрый Промысл Божий обратил ему на пользу, и насмешки и гонения от друзей лишь подвинули его на путь обета. Летом 1839 года, воспользовавшись каникулами, Александр Михайлович отправился вместе с одним из товарищей, сочувствовавшим ему, к известному в то время старцу-затворнику о. Илариону Троекуровскому. Прозорливый Старец понял душевное состояние Александра Михайловича, и дал ему прямой и решительный совет: «иди в Оптину, – там есть опытные старцы и ты там нужен».
    С верою принял Александр Михайлович слова о. Илариона, считая их за указание Божие. Из Троекурова отправились они помолиться в Троице-Сергиеву Лавру. Впечатлительная натура Александра Михайловича живо восприняла новые ощущения... образ великого подвижника смиренного игумена Сергия, захватил всю его душу; лаврское богослужение, нетленные мощи почивающие тут, – все это сильно повлияло на него, и он твердо решил покончить с миром.
    Между тем подходила осень, начинались занятия в училище, и жизнь учителя Гренкова пошла обычным порядком. Монастырь опять был отложен. Но вот случилось обстоятельство, которое положило конец его нерешительности. Пригласили как-то его в гости. Дружеская беседа, непринужденное отношение товарищей увлекли Александра Михайловича и он, с душой нараспашку, предался веселости, и различными шутками и рассказами смешил все общество. Вернувшись домой он почувствовал угрызение совести: вспомнилось ему и недавнее посещение Троекуровского затворника, изрекшего ему волю Божию, и свое решительное намерение исполнить наконец перед Богом свой обет; живо перенесся он мыслию и в обитель Сергиеву, где он так горячо молился и возносился духом выше земного, а тут... такая забывчивость, такое увлечение!.. Так прошла ночь. На утро Александр Михайлович объявил своему товарищу по путешествию, Павлу Степановичу Покровскому: «Уеду в Оптину». И действительно, через несколько дней Александр Михайлович не сказавшись никому, уехал в Оптину Пустынь.

Глава 2 →
Возврат к списку
Адрес:
249706, Калужская область, Козельский район,
п/о Каменка, Шамордино, монастырь
© 2009-2017 Официальный сайт Казанской Амвросиевской
ставропигиальной женской пустыни