Поучение 10. О том, что должно проходить путь Божий разумно и внимательно

     Позаботимся о себе, братия, будем внимательны. Кто нам даст время сие, если мы понапрасну потеряем его? По истине мы будем искать сих дней и не найдем их. Авва Арсений всегда говорил себе: «Арсений, для чего ты вышел (из мира)?» А мы находимся в такой гибельной лености, что не знаем даже, чего мы тогда желали и потому не только не преуспеваем, но и скорбим всегда. Это происходит с нами оттого, что не имеем внимания в сердце нашем. И подлинно, если бы мы хотели немного подвизаться, то мы не скорбели бы много и не испытывали бы трудностей; ибо если кто в начале понуждает себя, то, продолжая подвизаться, он мало помалу преуспевает и потом с покоем совершает добродетели; поелику Бог, видя, что он понуждает себя, подает ему помощь. Итак будем и мы понуждать себя, положим доброе начало, усердно пожелаем доброго; ибо хотя мы еще не достигли совершенства, но самое сие желание есть уже начало нашего спасения; от этого желания мы начнем с помощью Божией и подвизаться, а через подвиг получаем помощь к стяжанию добродетелей. Посему-то некто из отцов сказал «дай кровь и приими дух», т.е. подвизайся, и получишь навык в добродетели.
     Когда я обучался светским наукам, мне казалось это сначала весьма тягостным, и когда я приходил взять книгу, я был в таком же положении, как человек, идущий прикоснуться к зверю; когда же я продолжал понуждать себя, Бог помог мне, и прилежание обратилось мне в такой навык, что от усердия к чтению я не замечал, что я ел, или что пил, или как спал. И никогда не позволял завлечь себя на обед с кем-нибудь из друзей моих, и даже не вступал с ними в беседу во время чтения, хотя и был общителен и любил своих товарищей. Когда же учитель отпускал нас, я омывался водою, ибо иссыхал от безмерного чтения, и имел нужду каждый день освежаться водою; приходя же домой, я не знал, что буду есть; ибо не мог найти свободного времени для распоряжений касательно самой пищи моей, но у меня был верный человек, который готовил мне, что он хотел. А я ел, что находил приготовленным, имея книгу подле себя на постели, и часто углублялся в нее. Также и во время сна она была подле меня на столе моем, и уснув немного, я тотчас вскакивал для того, чтобы продолжать чтение. Опять вечером, когда я возвращался (домой) после вечерни, я зажигал светильник и продолжал чтение до полуночи, и (вообще) был в таком состоянии, что от чтения вовсе не знал сладости покоя.
    Итак, когда я вступил в монастырь, то говорил сам себе: «если при обучении внешнему любомудрию родилось во мне такое желание и такая горячность от того, что я упражнялся в чтении, и оно обратилось мне в навык, то тем более (будет так) при обучении добродетели», и из этого примера я почерпал много силы и усердия. Так если кто хочет приобрести добродетель, то он не должен быть нерадивым и рассеянным. Ибо как желающий обучиться плотничеству не занимается иным ремеслом; так и те, которые хотят научиться деланию духовному, не должны заботиться ни о чем другом, но день и ночь поучаться в том, как бы приобрести оное. А иначе приступающие к сему делу не только не преуспевают, но и сокрушаются, неразумно утруждая себя. Ибо кто не внимает себе и не подвизается, тот легко уклоняется от добродетели: потому что добродетели суть средина, тот царский путь, о котором один святый старец [1] сказал: «ходите путем царским, и считайте поприща (версты)». Итак добродетели как я сказал, суть средина между излишеством и недостатком. По этому и сказано в писании: да не уклонишися ни на десно, ни на лево, но путем царским ходи (Втораз. 5, 32. 17, 11). И святый Василий говорит: «прав сердцем тот, чей помысл не уклоняется ни в излишество, ни в недостаток, но направляется только к средине добродетели». Зло само по себе есть ничто, ибо оно не есть какое-либо существо и не имеет никакого состава. Нет, но душа, уклонившись от добродетели, делается страстною и рождает грех, потому и томится им, не находя в нем (для себя) естественного успокоения. И дерево разве имеет по естеству червей внутри себя? Но заводится в нем малая гнилость; от этой гнилости рождается червь, и сей самый червь съедает дерево. Также и медь сама производит ржавчину, и сама опять поедается ржавчиною. И одежды сами производят моль, и эта же моль, от них происшедшая, их съедает и портит. Так и душа сама производит зло, которое прежде вовсе не существовало и не имеет, как я сказал, никакого состава, и опять сама мучится от зла; и хорошо сказал святый Григорий: «огонь есть порождение вещества, и поедает вещество, как и злых зло». Тоже самое видим и в телесной болезни: когда кто живет беспорядочно и не бережет здоровья, то происходит избыток или недостаток (чего-нибудь в теле), и потом человек делается от сего больным; а прежде этого вовсе не существовало болезни и она не была когда-либо чем-нибудь (самобытном); и опять, по исцелении тела, болезнь уже вовсе не существует. Так точно и зло есть недуг души, лишившейся свойственного ей и по естеству ей принадлежащего здравия, которое есть добродетель. Потому мы и сказали, что добродетели суть средина: так мужество находится посреди страха и наглости; смиренномудрие посреди гордости и человекоугодия; также и благоговение посреди стыда и бесстыдства, подобно сему и прочие добродетели. Итак, когда человек удостоился приобрести сии добродетели, то он бывает благоугоден пред Богом, и хотя (все) видят, что он ест, пьет и спит, как и прочие люди, но таковой благоугоден (Богу) за добродетели, которые имеет. А кто не внимает себе и не охраняет себя, тот легко уклоняется от сего пути, или направо или налево, т.е. или в излишество или в недостаток, и производит в себе недуг, который составляет зло. Вот это царский путь, коим шествовали все святые.
     Поприща же (версты) суть различные устроения, которые каждый всегда должен считать и замечать непрестанно, где он, до какой версты достиг, и в каком устроении находится? Именно мы подобны людям, которые, имея намерение идти во святый град (Иерусалим), и выйдя из одного города, некоторые прошли пять верст и остановились, другие прошли десять, иные совершили и половину пути, а иные ни мало не прошли по нем, но, выйдя из города, пребывают вне ворот, в смрадном предместии его. Из тех же, которые находятся на пути, случается, что некоторые пройдут две версты, и, заблудившись, возвращаются, или, прошедши две версты вперед, отходят пять назад; другие же дошли до самого города, но остались вне его, и не вошли внутрь города. То же бывает с нами; ибо некоторые из нас оставили мир и вступили в монастырь с намерением стяжать добродетели; и одни сделали немногое, и остановились; иные больше, а другие совершили половину дела, и остановились; иные вовсе ничего не сделали, но думая, что вышли из мира, остались в мирских страстях и в злосмрадии их; иные совершают немного доброго, и опять разоряют это; а некоторые разоряют и более того, что совершили. Другие же хотя и совершили добродетели, но имели гордость и уничижали ближнего, а потому не вошли во град, но пребывают вне его. Следовательно, и эти не достигли своей цели, ибо хотя они дошли до самых ворота града, но остались вне его, а потому и сии не исполнили своего намерения. Итак каждый из нас должен замечать, где он находится; вышел ли он из своего города, но остановился вне ворот в смрадном предместии его; или прошел мало, или много; или достиг до половины пути; или идет две версты вперед и две назад; или дошел до града и взошел в Иерусалим; или хотя и достиг до града, но не мог войти в него. Каждый пусть рассматривает свое состояние, где он находится.
     Есть три устроения (души) в человеке: он или действует по страсти, или сопротивляется ей, или искореняет ее. Действует по страсти тот, кто приводит ее в исполнение, удовлетворяет ей. Сопротивляется ей тот, кто не действует по ней и не отсекает ее, но любомудрствуя, [2] как бы минует страсть, однако имеет ее в себе. А искореняет страсть тот, кто подвизается и делает противное страсти. Но эти три устроения имеют великую обширность. Например, назовите, какую угодно страсть, и мы разберем ее. Хотите ли, скажем о гордости? хотите ли скажем о блуде или хотите лучше, чтобы мы поговорили о тщеславии? Ибо мы весьма побеждаемся им. По тщеславию (человек) не может слышать слово от брата своего. Иной когда услышит одно слово, смущается или отвечает пять слов или десять на одно слово, и враждует и огорчается. И когда спор прекратится, он продолжает иметь помыслы на сказавшего ему оное слово, и помнит зло, и жалеет, что он не сказал более того, что сказал, и готовит в себе еще худшие слова, чтобы сказать ему. И постоянно говорит: «зачем я не сказал ему того-то, зачем он мне это сказал, и я ему то-то скажу», и постоянно гневается. Вот одно устроение. Это значит, что зло обратилось в навык. Бог да избавит нас от такого устроения, ибо оно непременно подлежит муке; потому что всякий грех, исполняемый на деле, подлежит аду, и хотя бы таковой (человек) захотел покаяться, он не может один преодолеть страсти, если не получит помощи от некоторых святых, как сказали и отцы. Посему-то я всегда говорю вам: старайтесь отсекать страсти, прежде нежели они обратятся вам в навык. Другой, когда услышит слово, хотя и смущается и также отвечает пять слов, или и десять на одно, и жалеет, что не сказал и других трех худших, и скорбит и помнит зло но, по истечении нескольких дней, изменяется; другой проводит неделю в таком состоянии и переменяется; а иной изменяется и через день. Другой же оскорбляет, ссорится, смущается, смущает, и тотчас обращается. Видите сколько различных устроений? Однако все сии люди пока они исполняют страсть, подлежат аду.
     Скажем и о тех, которые сопротивляются страсти. Иной, когда услышит слово, печалится, но не о том, что его оскорбили, а о том, что он не перенес (сей обиды); таковой находится в состоянии подвизающихся и сопротивляющихся страсти. Другой подвизается и трудится, но, наконец, побеждается понуждением страсти. Иной не хочет отвечать оскорбительно, но увлекается привычкою. Другой старается не сказать отнюдь ничего обидного, но скорбит о том, что ему досадили, однако осуждает себя за то, что скорбит, и раскаивается в сем. Иной не огорчается оскорблением, но и не радуется (о нем). Вот эти все сопротивляются страсти. Но два из них имеют отличие от прочих. Тот, кто побеждается в подвиге и кто увлекается привычкою, и кто осуждает себя, что он не перенес оскорбления с благодарностью, находятся в числе истинно подвизающихся, а другим угрожает опасность, равная с теми, которые действуют по страсти. Сказал же я о них, что и они в числе сопротивляющихся страсти, ибо произволением своим остановили страсть, и не хотят по ней действовать, но и скорбят и подвизаются. Отцы же сказали, что всякое дело, которого душа не хочет, бывает маловременно. Но таковые должны испытать себя, не исполняют ли они, если не самую страсть, то что-либо из побуждающего к страсти, и потому побеждаются или увлекаются ею? Находятся и такие, которые стараются остановить страсть, но по внушению другой страсти, один молчит по тщеславию, другой по человекоугодию, или по иной какой-либо страсти: сии злым хотят исцелить злое. Но авва Пимен сказал, что зло никак не истребляет зла. Таковые принадлежат к действующим по страсти, хотя и сами себя обольщают.
     Наконец желаем сказать и о тех, которые искореняют страсть. Иной радуется, когда его оскорбляют, но потому что имеет в виду награду. Сей принадлежит к искореняющим страсть, но неразумно. Другой радуется, получая оскорбление, и думает, что он должен был претерпеть оскорбление, потому что сам он подал повод к тому: сей разумно искореняет страсть. Ибо принимать оскорбление, возлагать вину на себя и почитать (все) находящее на нас за наше собственное – есть дело разума, потому что каждый молящийся Богу: «Господи дай мне смирение», должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему кого-нибудь оскорбить его. Итак, когда кто-либо оскорбляет его, то он и сам должен досадить себе и уничижить себя мысленно, чтобы в то время, когда другой смиряет его извне, он сам смирял себя внутренне. Другой не только радуется, когда его оскорбляют, и почитает виновным самого себя, но и сожалеет о смущении оскорбившего его. Бог да введет нас в таковое устроение.
     Видите ли, сколь обширны сии три устроения? Итак каждый из нас пусть рассматривает, как я сказал, в каком он находится устроении. Добровольно ли он действует по страсти и удовлетворяет ей? Или, не желая действовать по ней, побеждается ею? или действует по страсти, увлекаясь привычкою, и, сделав это, скорбит и кается, что так поступил? или подвизается разумно остановить страсть? или подвизается против одной страсти ради другой, как мы сказали, что иной молчит по тщеславию, или по человекоугодию, или вообще по какому-нибудь человеческому помыслу? или он начал искоренять страсть, и разумно ли искореняет ее, и делает противное страсти? Каждый пусть узнает, где он находится, на каком поприще. Ибо мы должны испытывать себя не только каждый день, но и каждый год, и всякий месяц, и каждую неделю, и говорить: прошлую неделю меня так беспокоила сия страсть, а теперь каков я! Так же и каждый год спрашивать себя: прошлого года я так побеждался сею страстью, а ныне каков? Так и всегда должны испытывать себя, успели ли мы сколько-нибудь, или находимся в том же устроении (в каком были прежде), или впали в худшее. Бог да даст нам силу, чтобы мы, если б и не успели искоренить страсть, то по крайней мере не действовали по ней и сопротивлялись оной. Ибо по истине тяжкое дело – действовать по страсти и не сопротивляться ей. Скажу вам пример, кому подобен тот, кто действует по страсти и удовлетворяет ей. Он подобен человеку, который, будучи поражаем от врага своего стрелами, берет их и собственными руками вонзает в свое сердце. Сопротивляющийся страсти подобен осыпаемому стрелами врага своего, но облеченному в броню и потому не получающему ран. А искореняющий страсть подобен тому, кто, будучи осыпаем стрелами врага своего, сокрушает их, или возвращает в сердца врагов, как сказано в Псалме: оружие их да внидет в сердца их, и луцы их да сокрушатся (Пс. 36, 5).
     Итак постараемся и мы, братия, если не можем возвращать оружие их в сердца их, то по крайней мере не принимать стрел и не вонзать их в сердца наши; но и облечемся в броню, чтобы не быть уязвленными от них. Благий Бог да покроет нас от них, да подаст нам внимание, и да наставит нас на путь Свой, ибо Ему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

[1] Авва Вениамин.

[2] В греч. боряся.

←  Поучение 9. О том, что не должно лгать Поучение 11. О том, что должно стараться скорее отсекать страсти, прежде нежели они обратятся в злой навык души →
Возврат к списку
Адрес:
249706, Калужская область, Козельский район,
п/о Каменка, Шамордино, монастырь
© 2009-2017 Официальный сайт Казанской Амвросиевской
ставропигиальной женской пустыни