Поучение 1. Об отвержении мира

В начале, когда Бог сотворил человека (Быт. 2, 20), Он поместил его в раю, как говорит божественное и святое Писание, и украсил его всякою добродетелью, дав ему заповедь не вкушать от древа, бывшего посреди рая. И так он пребывал там, в наслаждении райском, в молитве, в созерцании, во всякой славе и чести, имея чувства здравые и находясь в том естественном (состоянии), в каком был создан. Ибо Бог сотворил человека по образу Своему, т.е. бессмертным, самовластным и украшенным всякою добродетелью. Но когда он преступил заповедь, вкусивши плод древа, от которого Бог заповедал ему не вкушать; тогда он был изгнан из рая (Быт. 3.), отпал от естественного (состояния) и впал в противоестественное и пребывал уже в грехе, в славолюбии, в любви к наслаждениям века сего и в прочих страстях, и был обладаем ими, ибо сам сделался рабом их чрез преступление. Тогда мало помалу начало возрастать зло и воцарилась смерть. Нигде не стало Богопочтения, а повсюду было неведение Бога. Только немногие, как сказали отцы наши, побуждаемые естественным законом, знали Бога, каковы были Авраам и прочие патриархи, и Ной, и Иаков, короче сказать, очень немногие и весьма редкие знали Бога. Ибо тогда врага излил всю злобу свою; и поелику воцарился грех, то начались: идолослужение, многобожие, чародейства, убийство и прочее диавольское зло. И тогда-то благий Бог, умилосердившись над своим созданием, дал чрез Моисея написанный закон, в котором одно запретил, а другое повелел, как бы говоря: это делайте, а сего не делайте. Он дал заповедь, и прежде всего говорит: Господь Бог твой, Господь един есть (Второзак. 6, 4), чтобы чрез сие отвлечь ум их от многобожия. И опять говорит: и возлюбиши Господа Бога твоего всею душею твоею, и всею мыслию твоею (Ст. 5). И везде возвещает, что един Бог, и един Господь, и что нет иного. Ибо сказал: возлюбиши Господа Бога твоего, он показал, что един есть Бог и один Господь. И опять в десятословии говоря: Господу Богу твоему поклонишися, и Тому Единому послужиши, и к Нему прилепишися, и именем Его кленишися (Второзак. 6. 13), потом присовокупляет: да не будут тебе бози инии, ниже всяко подобие, елико на небеси горе, и елико на земли низу (Исход. 20, 3, 4), ибо люди служили всем тварям.
     И так Благий Бог дал закон в помощь для обращения от зла, для исправления оного; однако оно не исправилось. Послал пророков, но и они успеха не имели, ибо зло превозмогло, как говорит Исаия: ни струп, ни язва, ни рана палящаса, несть пластыря приложити, ниже елея, ниже обязания (Исаия 1, 6). Как бы сказал: зло не частное, не на одном месте, но во всем теле, объяло всю душу, овладело всеми силами ее, несть пластыря приложити и проч., т.е. все стало подвластно греху, всем он обладает. И Иеремия также говорит: врачевахом Вавилона и не исцеле (Иер. 51, 9), Т.е. мы явили имя Твое, возвестили заповеди Твои, благодеяния и обетования, предсказали Вавилону нашествие врагов, но он не исцелел, т.е. не покаялся, не убоялся, не обратился от злых дел своих. Так в другом месте говорит: не приясте наказания (Иерем. 2, 30), т.е. вразумления или наставления. И в псалме сказано: всякого брашна возгнушася душа их, и приближишася до врат смертных (Псал. 106, 18). – Тогда наконец преблагий и человеколюбивый Бог послал единородного Сына Своего; ибо один только Бог, мог исцелить такую болезнь, и это было не безызвестно пророкам. Посему и пророк Давид ясно говорит: седяй на херувимех явися, воздвигни силу Твою, и прииди во еже спасти нас (Псал. 79, 2, 3), и: Господи, приклони небеса, и сниди (Псал. 143, 5), И тому подобное. И другие пророки различным образом изрекли многое: одни, моля, чтобы Он снисшел, другие, извещая, что Он непременно снидет.
     Итак пришел Господь наш, сделавшись нас ради человеком, чтобы, как говорит св. Григорий, подобным исцелить подобное, душею душу, плотию плоть, ибо Он по всему, кроме греха стал человеком. Он принял самое естество наше, начаток нашего состава, и сделался новым Адамом, по образу Бога, создавшего первого Адама, обновил естественное состояние, и чувства опять сделал здравыми, какими они были в начале. Сделавшись человеком, восставил падшего человека, освободил его, порабощенного грехом и насильственно им обладаемого. Ибо с насилием и мучительски владел враг человеком, так что и не хотевшие грешить невольно согрешали, как говорит Апостол, от лица нашего: не еже хощу доброе, творю: но еже не хощу злое, се содеваю (Рим. 7, 19).
И так Бог, сделавшись ради нас человеком, освободил человека от мучительства вражия. Ибо Бог низложил всю силу врага, сокрушил самую крепость его и избавил нас от владычества его, и освободил нас от повиновения и рабства ему, если только мы сами не захотим согрешать произвольно. Потому что Он дал нам власть, как Он сказал: наступать на змию и скорпию, и на всю силу вражию (Лук. 10, 19), очистив нас святым крещением от всякого греха, ибо святое крещение отъемлет и истребляет всякий грех. Притом, преблагий Бог, зная немощь нашу и предвидя, что мы, и по святом крещении, будем согрешать, как сказано в Писании, что прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его (Быт. 8, 21), дал нам, по благости своей, святые заповеди, очищающие нас, дабы мы, если пожелаем, могли опять соблюдением заповедей очиститься, не только от грехов наших, но и от самих страстей. Ибо иное суть страсти, и иное грехи. Страсти суть: гнев, тщеславие, сластолюбие, ненависть, злая похоть и тому подобное. Грехи же суть самые действия страстей, когда кто приводит их в исполнение на деле, т.е., совершает телом те дела, к которым побуждают его страсти; ибо можно иметь страсти, но не действовать по ним.
     И так Он дал нам, как я сказал, заповеди, очищающие (нас) и от самых страстей наших, и от самых худых залогов, (находящихся) во внутреннем человеке нашем: ибо дает ему силу различить добро и зло, возбуждает его, показывает ему причины, по которым он впадает в согрешения, и говорит: Закон сказал: не прелюбодействуй, а я говорю: даже не похотствуй. Закон сказал: не убивай, а я говорю: даже не гневайся (Мат. 5, 27, 28). Ибо, если ты будешь похотствовать, хотя бы сего дня и не прелюбодействовал, но похоть не перестанет внутренне смущать тебя, пока не вовлечет и в самое действие. Если ты гневаешься и раздражаешься на брата своего, то когда-нибудь впадешь и в злословие, (потом) начнешь и коварствовать (против него), и таким образом, мало помалу идя вперед, дойдешь, наконец, и до убийства. Еще закон говорит: око за око, зуб за зуб, и прочее (Левит 24, 20), Христос же учит не только терпеливо переносить удар по ланите, но и со смирением обращать другую ланиту. Ибо тогда цель закона была научить нас не делать того, чего сами не хотим пострадать, потому он и останавливал нас от делания зла страхом, чтобы самим не пострадать (того же). Ныне же требуется, как я сказал, изгнать самую ненависть, самое сластолюбие, самое славолюбие и прочие страсти. Словом, теперь цель владыки нашего Христа есть научить нас, от чего мы впали во все грехи сии, от чего постигли нас такие злые дни. И так, сперва, как я уже сказал, Он освободил нас святым крещением, подав нам свободу делать добро, если пожелаем, и не увлекаться уже, так сказать, насильственно ко злу; ибо того, кто порабощен грехами, они отягощают и увлекают, как и сказано, что каждый связывается узами своих грехов (Притч. 5, 22).
     Потом Он научает нас, как посредством святых заповедей очищаться и от самых страстей, чтобы чрез них не впасть опять в те же грехи. Наконец наказывает нам и причину, от которой приходит человек в небрежение и преслушание самих заповедей Божиих и таким образом подает нам врачество и (противу) сей (причины) дабы, мы возмогли сделаться послушными и спастись. Какое же это врачевство, и какая причина небрежения? Послушайте, что говорит сам Господь наш: научитеся от Мене, яко кроток есмь, и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Вот здесь Он показал нам вкратце, одним словом, корень и причину всех зол и врачество от оных, – причину всего благого: показал, что возношение низложило нас, что невозможно иначе получить помилование, как чрез противоположное ему, т.е., смиренномудрие. Ибо возношение рождает пренебрежение, преслушание и погибель, как и смиренномудрие рождает послушание и спасение души. Разумею же истинное смиренномудрие, не в словах только или, во внешнем образе смирение, но собственно смиренный залог, [1] утвердившийся в самом сердце. И так желающий найти истинное смирение и покой душе своей, да научится смиренномудрию, и увидит, что в нем всякая радость и всякая слава, и весь покой, как и в гордости все противное. Ибо от чего подверглись мы всем скорбям сим? Не от гордости ли нашей? Не от безумия ли нашего? Не от того ли, что мы не обуздываем, злого произволения нашего? Не от того ли, что мы держимся горького своеволия нашего? Да и от чего же более? Не был ли человек по сотворении своем, во всяком наслаждении, во всякой радости, во всяком покое, во всякой славе? Не был ли он в раю? Ему было повелено не делать сего, а он сделал. Видишь ли гордость? Видишь ли упрямство? Видишь ли непокорность? После сего Бог, видя такое бесстыдство, говорит: он безумен, он не умеет наслаждаться радостью. Если он не испытает злоключений, то пойдет (еще) далее, и совершенно погибнет. Ибо если не узнает, что такое скорбь, то не узнает, и что такое покой. Тогда (Бог) воздал ему то, чего он был достоин, и изгнал его из рая. И (человек) был предан собственному своему самолюбию и собственной воле, чтобы они сокрушили кости его, чтобы он научился следовать не самому себе, но заповедям Божиим, чтобы самое злострадание преслушания научило его покою послушания, как сказано у пророка: накажет тя отступление твое (Иеремии 2, 19). Однако благость Божия, как я часто говорил, не презрела своего создания, но опять увещевает, опять призывает: Приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы (Мф. 11, 28). Как бы говорит: вот вы потрудились, вот вы пострадали, вот вы испытали злые (следствия) вашей непокорности; придите же теперь, обратитесь; придите, познайте немощь свою, дабы войти в покой и славу вашу. Придите, оживотворите себя смиренномудрием, вместо высокоумия, которым вы себя умертвили. Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11 29). О удивление, братия мои, что делает гордость! О чудо сколь сильно смиренномудрие! Ибо, какая была нужда во всех сих превратностях? Если бы (человек) сначала смирился, послушал Бога и сохранил заповедь, то не пал бы.
     Опять, по падении, (Бог) дал ему возможность покаяться и быть помилованным, но выя его осталась непреклонною. Ибо (Бог) пришел, говоря ему: Адаме, где еси? т.е. из какой славы в какой стыд перешел ты? И потом, вопрошая его: зачем ты согрешил, за чем преступил (заповедь), приготовлял его собственно к тому, что бы он сказал: «прости». Но нет смирения! Где слово «прости»? Нет покаяния, но совсем противное. Ибо он прекословит и возражает: жена, юже ми еси дал (прельсти мя), и не сказал: «жена моя прельсти мя», но «жена, юже ми еси дал», как бы говоря: «эта беда, которую Ты навел на главу мою». Ибо так всегда бывает, братия мои: когда человек не хочет порицать себя, то он не усумнится обвинять и самого Бога. Потом (Бог) приходит к жене, и говорит ей: почему и ты не сохранила заповеди? Как бы собственно внушал ей: скажи по крайней мере ты: «прости», чтобы смирилась душа твоя, и ты была помилована. Но опять (не слышит) слова «прости». Ибо и она отвечает: змий прельсти мя; как бы сказала: змий согрешил, а мне какое дело? Что вы делаете, окаянные? Покайтесь, познайте согрешение ваше, пожалейте о наготе своей. Но никто из них не захотел обвинить себя, ни в одном не нашлось и малого смирения. И так вы видите теперь ясно, до чего дошло устроение наше, вот в какие и коликия бедствия ввело нас то, что мы оправдываем самих себя, что держимся своей воли и следуем самим себе. Все это исчадия гордости, враждебной Богу. А чада смиренномудрия суть: самоукорение, недоверие своему разуму, ненавидение своей воли; ибо чрез них человек сподобляется придти в себя и возвратиться в естественное состояние, чрез очищение себя святыми заповедями Христовыми. Без смирения нельзя повиноваться заповедям и достигнуть чего-либо благого, как сказал и авва Марк; «без сокрушения сердечного невозможно освободиться от зла и приобрести добродетель».
     И так чрез сокрушение сердечное человек делается послушным заповедям, освобождается от зла, приобретает добродетели и потом восходит в покой свой. Зная сие, и святые всячески старались смиренною жизнью соединить себя с Богом. Ибо были некоторые боголюбивые люди, которые по святом крещении не только пресекли действия страстей, но восхотели победить и самые страсти и быть бесстрастными, каковы были святый Антоний и Пахомий, и прочие богоносные отцы. Они имели благое намерение очистить самих себя, как говорит Апостол, от всякия скверны плоти и духа (2 Кор. 7, 1.), ибо знали, что сохранением заповедей, как мы уже сказали, очищается душа, и, так сказать, очищается и ум, и прозревает и приходит в естественное (состояние): ибо заповедь Господня светла, просвещающая очи (Псал. 18, 9). Они поняли, что находясь в мире, не могут удобно совершать добродетели, и измыслили себе особенный образ жизни, особенный порядок провождения времени, особенный образ действования, – словом монашеское житие, и начали убегать от мира и жить в пустынях, (подвизаясь) в постах, в бдениях, спали на голой земле и (терпели) другое злострадание, совершенно отрекались от отечества и сродников, имений и приобретений: одним словом, распяли себя миру. И не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары; и объясню вам, как они это сделали. Заповеди (Христовы) даны всем христианам, и всякий христианин обязан исполнять их; они, так сказать, дань, должная царю. И кто, отрекающийся давать дани царю, избег бы наказания? Но есть в мире великие и знатные люди, которые не только дают дани царю, но приносят ему и дары; таковые сподобляются великой чести, великих наград и достоинств. Так и Отцы, они не только сохранили заповеди, но и принесли Богу дары. Дары же сии суть: девство и нестяжание. Это не заповеди, но дары; ибо нигде не сказано в Писании: не бери жены, не имей детей. Так же и Христос говоря: продаждь имения твоя (Мф. 19, 21), не дал этим заповеди; но когда приступил к нему законник и сказал: учителю благий, что сотворив, живот вечный наследую, (Христос) отвечал: ты знаешь заповеди; не убий, не прелюбодействуй, не укради, не лжесвидетельствуй на ближнего своего и проч. Когда же тот сказал: сия вся сохраних от юности моея, (Господь) присовокупил: аще хощеши совершен быти, продаждь имения твоя, и даждь нищим и проч. (Мф. 19, 21). Он не сказал: продай имение твое, как бы повелевая, но советуя, ибо слова: аще хощеши, не суть слова повелевающего, но советующего.
     И так, как мы сказали, Отцы принесли Богу, вместе с иными добродетелями, и дары: девство и нестяжание; и, как мы упомянули прежде, распяли себе мир. Но потом подвизались распять и себя миру, как говорит Апостол: мне мир распяся, и аз миру (Гал. 6, 14). Какое же между этим различие? Как мир распинается человеку, и человек миру? Когда человек отрекается от мира и делается иноком, оставляет родителей, имения, приобретения, торговлю, даяние (другим) и притом (от них); тогда распинается ему мир, ибо он отверг его. Это и значат слова Апостола: мне мир распяся; потом он прибавляет: и аз миру. Как же человек распинается миру? Когда, освободившись от внешних вещей, он подвизается и против самоуслаждений, или против самого вожделения вещей и против своих пожеланий, и умертвит свои страсти: тогда и сам он распинается миру, и сподобляется сказать с Апостолом: мне мир распяся, и аз миру.
     Отцы наши, как мы сказали, распяв себе мир, предались подвигам и распяли и себя миру; а мы думаем, что распяли себе мир, потому только что оставили его и пришли в монастырь; себя же не хотим распять миру, ибо любим еще наслаждения его, имеем еще пристрастия его, сочуствуем славе его; имеем пристрастие к снедям, к одеждам; если у нас есть какие-нибудь хорошие рабочие орудия, то мы пристрастны и к ним, и позволяем какому-нибудь ничтожному орудию произвести в нас оное (мирское пристрастие), как сказал авва Зосима. Мы думаем, что, вышедши из мира и придя в монастырь, оставили все мирское; но (и здесь), ради ничтожных вещей, исполняем пристрастия (мирские). Это происходит с нами от многого неразумия нашего, что, оставив великие и многоценные вещи, мы посредством каких-нибудь ничтожных исполняем страсти наши; ибо каждый из нас оставил то, что имел : имевший великое оставил великое, и имевший что-нибудь, и тот оставил, что имел, каждый по силе своей. И приходя в монастырь, как я сказал, маловажными и ничтожными вещами исполняем пристрастие наше. Однако мы не должны так делать, но как мы отреклись от мира и вещей его, так должны отречься и от самого пристрастия к вещам, и знать, в чем состоит сие отречение, и зачем мы пришли в монастырь, и что значит одеяние, в которое мы облеклись; должны сообразоваться с ним и подвизаться подобно отцам нашим.
     Одеяние, которое мы носим, состоит из мантии, не имеющей рукавов, кожаного пояса, аналава и кукуля, а (все) это суть символы. И мы должны знать, что означают символы одеяния нашего. И так для чего мы носим мантию, не имеющую рукавов? Между тем как все другие имеют рукава, мы почему не имеем их? Рукава суть подобию рук, а руки принимаются для обозначения действия. И так, когда приходит нам помысл сделать что-либо руками ветхого нашего человека, как, например: украсть, или ударить, и вообще сделать руками нашими какой-либо грех; то мы должны обратить внимание на одеяние наше и вспомнить, что не имеем рукавов, т.е., не имеем рук, чтобы сделать какое-либо дело ветхого человека. Притом мантия наша имеет и некоторый знак багряного цвета. Что же значит сей багряный знак? Каждый царский воин имеет на своей эпанче багряницу. Ибо, так как царь носит багряную одежду, то и все воины его нашивают на епанчи свои багряницу, т.е., отличие царское, чтобы по этому узнавали их, что они принадлежат царю и ему служат. Так и мы носим багряный знак на мантии нашей, показывая, что мы стали воинами Христовыми и что обязаны терпеть все страдания, какие Он претерпел за нас. Ибо когда Владыка наш страдал, то он был одет в багряную ризу, во-первых как царь, ибо он есть Царь царствующих и Господь господствующих, потом же и как поруганный оными нечестивыми людьми. Так и мы, имея багряный знак, даем обет, как я сказал, переносить все страдания Его. И как воин не должен оставлять службы своей для того, чтобы сделаться земледельцем или купцом, ибо иначе он лишится своего сана, как говорит Апостол: никто же, воин бывая, обязуется куплями житейскими, да воеводе угоден будет (2 Тим. 2, 4.); Так и мы должны подвизаться и не заботиться ни о чем мирском, и служить единому Богу, дабы, как сказано, быть девою, прилежно занятою своим делом и безмолвною (2 Кор. 11, 2.).
     Есть у нас и пояс. Для чего же мы носим его? Пояс, который мы носим, есть символ, во-первых, того, что мы готовы на дело: ибо каждый, желающий что-либо делать, сперва опоясывается и потом начинает дело, как и Господь говорит: да будут чресла ваша препоясана (Лк. 12. 35); во-вторых, для того, что как пояс взят от мертвого тела, так и мы должны умертвить похоть нашу: ибо пояс носится на чреслах наших, где находятся и почки, в которых, как говорят, заключается похотная часть души, и сие то есть сказанное Апостолом: умертвите уды ваша, яже на земли, блуд, нечистоту и проч. (Кол. 3, 5).
     Имеем также и аналав, который полагается на плечах наших крестообразно. А сие значит, что мы носим на раменах наших знамение креста, как говорит (Господь): возми крест свой, и последуй Ми (Мк. 6, 34). Что же есть крест? – Не что иное, как совершенное умерщвление, которое совершается в нас верою во Христа. Ибо вера, как сказано в Отечнике [2]   устраняет всегда препятствия и делает для нас удобным тот подвиг, который ведет нас к таковому совершенному умерщвлению, т.е. чтобы человек умер для всего мирского. И если он оставил родителей, то пусть подвизается и против пристрастия (к ним); также, если кто отрекся от имений и приобретений и (вообще) от какой-либо вещи, то он должен отречься и от самого пристрастия своего к ней, как мы уже сказали; в сем-то и состоит совершенное отречение.
     Надеваем мы и кукуль, который есть символ смирения. Кукули носят малые (и незлобивые) младенцы, а человек совершеннолетний кукуля не носит: мы же носим оный для того, чтобы младенчествовать злобою, как сказал Апостол; не дети бывайте умы: но злобою младенствуйте (1 Кор. 14, 20). Что же значит младенствовать злобою? Незлобивый младенец, если будет обесчещен, не гневается; и если почтен будет, не тщеславится. Если кто возьмет принадлежащее ему, он не печалится: ибо младенчествует злобою, и не мстит за оскорбления и не ищет славы. Кукуль есть также подобие благодати Божией, потому что как кукуль покрывает и греет главу младенца, так и благодать Божия покрывает ум наш, как сказано в Отечнике: «кукуль есть символ благодати Бога, Спасителя нашего, покрывающей наше владычественное (ум) и охраняющей наше о Христе младенчество от демонов, старающихся всегда противиться нам и низвергать нас».
     Вот, мы имеем около чресл наших пояс, который означает умерщвление бессловесной похоти, и на плечах аналав, т.е. крест. Вот и кукуль, который есть символ незлобия и младенчества о Христе. И так будем жить сообразно с одеянием нашим, чтобы, как сказали отцы, не оказалось, что мы носим чуждое одеяние, но, как мы оставили великое, так оставим и малое. Мы оставили мир, оставим и пристрастие к нему. Ибо пристрастия, как я сказал, и маловажными и обыкновенными вещами, не стоящими никакого внимания, опять привязывают нас к миру и соединяют с ним, а мы не разумеем этого. Посему, если мы хотим совершенно измениться и освободиться (от мира), то научимся отсекать хотения наши, и таким образом, мало помалу, с помощью Божией, мы преуспеем и достигнем бесстрастия. Ибо ничто не приносит такой пользы людям, как отсечение своей воли, и поистине от сего человек преуспевает более, нежели от всякой другой добродетели. И как человек, который идет путем, найдя на нем жезл [3]  и взяв его, с помощью этого жезла проходит большую часть пути своего; так бывает и с тем, кто идет путем отсечения своей воли. Ибо отсечением своей воли он приобретает беспристрастие, а от беспристрастия приходит, с помощью Божией, и в совершенное бесстрастие. Можно и в краткое время отсечь десять хотений своих. И скажу вам, как это.
     Положим, что кто-нибудь, пройдя небольшое расстояние, увидел что-либо, и помысл говорит ему: «посмотри туда». А он отвечает помыслу: «истинно не стану смотреть», и отсекает хотение свое, и не смотрит. Или встречает празднословящих между собою, и помысл говорит ему: «скажи и ты такое-то слово», а он отсекает хотение свое, и не говорит. Или говорит ему помысл: «пойди, спроси повара, что он варит», а он нейдет, и отсекает хотение свое. Он видит что-нибудь, и помысл говорит ему: «спроси, кто принес это», а он отсекает хотение свое, и не спрашивает. Отсекая же таким образом (свою волю), он приходит в навык отсекать ее, и начиная с малого, достигает того, что и в великом отсекает ее без труда и спокойно; и достигает наконец того, что вовсе не имеет своей воли, и что бы ни случилось, он бывает спокоен, как будто исполнилось его собственное желание. И тогда, как он не хочет исполнять свою волю, оказывается, что она всегда исполняется. Ибо кто не имеет своей собственной воли, для того все, что с ним ни случается, бывает согласно с его волею. Таким образом, выходит, что он не имеет пристрастия, а от беспристрастия, как я сказал, приходит в бесстрастие. Видите ли, в какое преуспеяние, мало по-малу, приводит отсечение своей воли.
     Каков был прежде блаженный Досифей? От какой роскоши и неги (пришел он)? Он даже никогда не слыхал слова Божия, однако же вы слышали, в какую меру (духовного возраста) привело его в короткое время блаженное послушание и отсечение своей воли? И как Бога он прославил, и не попустил таковой его добродетели придти в забвение, но открыл о ней одному святому старцу, который и видел Досифея посреди всех великих Святых, наслаждающегося их блаженством.
    Расскажу вам и другое подобное событию, случившееся при мне, дабы вы узнали, что блаженное послушание и отсечение своей воли избавляет человека и от смерти. Однажды, когда я еще был в обители аввы Серида, пришел туда ученик одного великого старца из страны Аскалонской с некоторым поручением от своего аввы. Старец дал ему заповедь возвратиться в свою келлию до вечера. Между тем поднялась сильная буря с дождем и громом, и протекавший вблизи поток поднялся в уровень с берегами. Брат, помня слова своего старца, хотел идти обратно; мы просили его остаться, полагая, что ему невозможно безопасно перейти поток; но он не согласился остаться с нами. Тогда мы сказали: пойдем вместе с ним до потока; когда он увидит его, то сам возвратится. И так мы пошли с ним, и когда дошли до реки, он снял одежду свою, привязал ее на голове своей, опоясался нарамником и бросился в реку, в эту страшную быстрину. Мы стояли в ужасе, трепеща (за него), как бы он не утонул; но он продолжал плыть и весьма скоро очутился на другой стороне, оделся в свою одежду, поклонился нам оттуда, прощаясь с нами, и пошел скоро, продолжая путь свой. А мы стояли в изумлении, и удивлялись силе добродетели; тогда как мы от страха едва могли смотреть на реку, он безопасно переплыл ее за послушание свое.
     (Так же) и тот брат, которого послал авва его, по их нуждам, в село к служившему им (Бога ради), когда увидел, что дочь сего стала привлекать его к совершению греха, сказал только: «Боже, молитвами отца моего спаси меня», и тотчас очутился на пути в скит, идя к отцу своему. Видите ли силу добродетели? Видите ли действие слова? Какая помощь заключается в том, чтобы призывать молитвы отца своего? Он сказал только: «Боже, молитвами отца моего спаси меня», и тотчас очутился на пути. Обратите же внимание на смирение и благочестие обоих. Они были в стесненном положении, и старец хотел послать брата к служившему им, но не сказал: «пойди», а спросил его: «хочешь ли идти?» Также и брат не сказал: «пойду», но отвечал ему: «как ты желаешь, отче, так и сделаю»; ибо он боялся и соблазниться, и ослушаться отца своего. Потом, когда нужда еще более стеснила их, старец сказал ему: «встань и пойди, сын мой», и не сказал ему: «уповаю на Бога моего, что Он сохранит тебя», но; «уповаю на молитвы отца моего, что Бог сохранит тебя». Так же и брат, когда увидел себя в искушении, не сказал; «Боже мой, спаси меня», но – Боже, молитв ради отца моего, спаси меня». И каждый из них уповал на молитвы отца своего.
     Видите ли, как они послушание совокупили со смирением. Ибо как в запряженной колеснице один конь не может опередить другого, иначе сломается колесница; так и послушание нужно, чтобы с ним сопряжено было смирение. Но кто может сподобиться сей благодати, если, как я сказал, не понудит себя отсечь свою волю и не предаст себя, Бога ради, своему отцу, ни в чем не сомневаясь, но делая все, что ни говорят они (т.е. отцы), с полною верою, как бы слушая Самого Бога. Кто иной достоин быть помилованным? Кто достоин спастись?
     Рассказывают, что однажды святый Василий, посещая свои монастыри, сказал одному из своих игуменов: «имеешь ли ты у себя кого-нибудь из спасающихся»? Авва отвечал ему: «твоими святыми молитвами, владыко, все мы желаем спастись». Св. Василий сказал ему опять: «имеешь ли кого-нибудь из спасающихся, говорю я»? Тогда Игумен понял силу (вопроса), ибо и сам был муж духовный, и сказал: «да, имею». Святый Василий говорит ему: «приведи его сюда». И игумен позвал такового брата. Когда же он пришел, Святый сказал ему: «дай мне воды умыться».  Тот пошел и принес ему умыться. Умывшись, Святый Василий взял сам умывальницу с водою и сказал брату: «на, умойся и ты». И брат принял умовение от Святого без всякого сомнения. Испытав его в этом, Святый сказал ему опять: «когда я войду в святилище, приди и напомни мне, я рукоположу тебя». И он опять послушался его без рассуждения; и когда увидел святого Василия в алтаре пошел и напомнил ему, и тот посвятил его, и взял с собою. Ибо кому и подобало быть с сим святым и Богоносным мужем, как не такому благословенному брату? А вы не имеете опыта в несомненном послушали, от того и не знаете покоя, от него (происходящаго).
     Однажды я спросил, старца авву Варсануфия: «владыко, Писание говорит, что многими скорбми подобает нам внити в царствие небесное (Деян. 14, 22), а я вижу, что не имею никакой скорби; что мне делать, дабы не погубить души своей»? Потому что я не имел никакой печали. Если случалось мне иметь какой-нибудь помысл, то я брал дощечку и писал к старцу; (когда я еще не служил ему, то вопрошал его письменно),[4]  и прежде чем я оканчивал писать, чувствовал уже облегчение и пользу; так велико было мое беспечалие и спокойствие. А я, не зная силы этой добродетели, и слыша, что многими скорбми подобает нам внити в царство небесное, боялся, что не имел скорби. И так, когда я объяснил это старцу, он отвечал мне: «не скорби, тебе не о чем беспокоиться: каждый, предавший себя в послушание отцам, имеет такое беспечалие и покой». – Богу же нашему да будет слава во веки. Аминь.
 

[1] Смиренное чувство.

[2] Отечник (патерик) – книга, в которой собраны сказания о подвигах и изречения Св. Отцев.

[3] В греч. Найдя кратчайший переход, идет по нем, и скорее совершает большую часть своего пути.

[4] Сии вопросы аввы Дорофея и ответы ему старцев помещены ниже.

←  Сказание о блаженном отце Досифее, ученике св. аввы Дорофея Поучение 2. О смиренномудрии →
Возврат к списку
Адрес:
249706, Калужская область, Козельский район,
п/о Каменка, Шамордино, монастырь
© 2009-2017 Официальный сайт Казанской Амвросиевской
ставропигиальной женской пустыни